ГлавнаяНовостиНовости библиотек
Факсимильное издание «Букваря» 1618 года
Презентация работы книжной отрасли в Год малой родины

Вячеслав Недошивин: «Оруэлл надеялся на простых людей»

Вячеслав Недошивин: «Оруэлл надеялся на простых людей»
Другие новости

В «Редакции Елены Шубиной» (АСТ) вышел первый «русский портрет» Джорджа Оруэлла – «Неприступная душа». О связях британского прозаика с Россией, его личных социалистических устремлениях, знаменитой антиутопии «1984» и сложностях биографии как жанра «Культура» побеседовала с автором книги, писателем, литературоведом Вячеславом Недошивиным.

культура: Открыв едва ли не первую страницу Вашей книги, читаем «любая биография – жанр невозможный». А дальше почти восемьсот страниц об Оруэлле. Значит, все-таки возможный?

549e7d3f-2b03-4f91-8943-7a556d10d621.pngНедошивин: Хороший вопрос, хотя и трудный. Дело в том, что все, что говорят об этом писателе, по своей глубинной сути – неправда. Парадокс, но это так. И это касается едва ли не всех его биографий. На Западе их издано около десятка, но верить можно только трем авторам: Ричарду Рису, Джорджу Вудкоку и Бернарду Крику. Только они знали живого Оруэлла. Но и то как сказать... Простой пример: мы все изучали в школе «Войну и мир» Толстого. И многие, перечитывая его роман позже, признаются: они не знали «такого» Толстого. Отчего, казалось бы? Текст стал другим? Да нет же, иными стали мы. Меняется не только отношение читателей к фактографии, к высказываниям героев и деталям их жизни, но и их само значение. Так же обстоят дела и с биографиями. Забытый на полвека Хлебников, оболганный Бабель, возрожденная из пепла «белогвардейка» Цветаева.

Я не первый раз пытаюсь рассказывать о писателях и поэтах. Пробовал, как умел, нарисовать «портреты» Блока, Мандельштама, Цветаевой в «Прогулках по Серебряному веку» и «Адресах любви». Ненавижу, когда авторы жизнеописаний пишут: «Ахматова подумала» или «Гумилев решил». Да откуда вы знаете, что она «подумала» или он «решил»? Ведь память человека несовершенна, и говорили они, скорее всего, не так, как запомнили мемуаристы. А ведь эти «их фразы» попадут потом в научные работы, учебники и, в конце концов, в канонические летописи. Та же история произошла и с британским прозаиком (он, кстати, в объединенном рейтинге ста книг всех «времен и народов» стоит на втором месте, сразу же за «Войной и миром»). Есть некая неправда в восприятии Оруэлла. Конечно, нельзя вжиться в героя, залезть в его черепную коробку. Может, потому Оруэлл и повторял многократно на закате жизни, что не хотел бы, чтобы о нем писали. Может, потому, опасаясь, что умрет от туберкулеза раньше, чем закончит роман «1984», просил Ричарда Риса уничтожить почти готовую рукопись. Он был очень закрытым человеком, и даже в дневниках, которых набралось под 400 страниц (они у нас не переведены), вы не встретите ни слова о смерти его первой жены, ни о его душевных муках, ни личных волнений.

культура: Отсюда, видимо, и название «Неприступная душа»? ad2fc712-de57-4e55-92f0-7d9a86cecef4.png

Недошивин: Он поразил меня своей неприступностью. Все отпущенные ему 46 лет он был сначала бойцом и воином и лишь затем – писателем.

По его же признанию, он говорил людям то, чего они ни не хотят слышать. Выпускник аристократического Итона, он смолоду боролся с «хозяевами жизни»: наглыми, самодовольными, уверенными в себе, презирающими свысока всех тех, кто «не умеет жить». Это и насквозь лживые политики, и «денежные мешки», и хитроумные интеллектуалы, и конъюнктурные художники и писатели, чующие «где деньги лежат». Оруэлл, худой, болезненный, долговязый и неуклюжий человек с тонкими усиками над верхней губой и запавшими, как в пещеры, острыми глазами, обладал способностью и смелостью противостоять всему миру, сохранять целостность и оригинальность взглядов. Знаете, например, как его звали?

культура: Святой Джордж?

Недошивин: «Собака с костью наблюдений...» Смешно, да? А еще: «политический вуайерист», «изгой-любитель», «солдат неудачи», «игрок духа». В СССР клеймили куда как круче: «пасквилянт», «грязный клеветник», «лазутчик реакции», «литературный проходимец» «фашист» и даже «враг человечества»... Но один из биографов признал: Оруэлл – это «лакмусовая бумага этики». А все тот же Ричард Рис сказал, он – «человек с беспокойной совестью». И добавил: «Подобно железной стружке, притягиваемой магнитом, ум Оруэлла всегда ориентировался на ту простую истину, что в мире царит несправедливость и что большинство попыток перестроить мир отдает лицемерием и неискренностью». Да, он брал в руки, если надо, посох нищего в Лондоне и уходил «под мосты» и в ночлежки, тряпку последнего судомоя в Париже, кайло шахтера, винтовку добровольца в испанской гражданской войне, где получил дыру в шее от фашистской пули, лопату строителя укреплений, когда Гитлер планировал наземное наступление на Британию. Все пробовал на вкус, на цвет, на зуб – на смысл. И только потом тянулся к перу, чтобы описать все это. Его творчество детонировало не от умопомрачительных лав стори, забавных интриг или исповедей разочарованных – оно взрывалось от рабства, дышащего угаром, попранной свободы и не слышных миру стенаний узников тюрем. Ради этого он в оглушительном, считайте, одиночестве очищал «идею социализма», равно как мифологический Геракл чистил скотный двор царя Авгия. И ради этого последний роман его стал первым грозным предупреждением в защите будущего человека от всех современных и грядущих на земле тираний.

3ef6937b-d9f4-4d20-98b6-f6fa92270c81.pngкультура: Удивительно, что социалиста, человека левых взглядов у нас одно время воспринимали как защитника западных ценностей, противопоставляющего буржуазную мораль тоталитаризму.

Недошивин: Так получилось, что мы полвека читали только сказку «Скотный двор» и роман «1984», не ведая о его предыдущих вещах. Читали и... «примеряли» на себя. Он действительно беспощадно разоблачал тоталитарные режимы, беря за основу извращенный социализм и фашизм в Германии. Но он всю жизнь был и умер социалистом. «Я, – говорил, – за демократический социализм, как я сам его понимаю». Разве мы знали, например, что он еще в 16 лет назвал Ленина в числе десяти великих людей мира, что в начале Второй мировой печатно звал «очистительную социалистическую революцию» на чопорную Англию и что за ним с двадцатилетнего возраста, как за «опасным коммунякой», следили местные спецслужбы. Он был невыгоден всем «правителям» мира, потому что говорил о них правду, потому что главным словом в его «словаре» – так высчитали специалисты – оказалась «порядочность». А про книгу «1984» он за пару месяцев до смерти успел сказать: «Мой роман не является нападками на социализм или Лейбористскую партию Великобритании (которой я являюсь сторонником), но нечто подобное может произойти. То, что действие происходит в Англии, лишь подчеркивает, что англоговорящая раса не является лучше любой другой и что тоталитаризм, если против него не воевать, может победить в любом месте...»

культура: Вы пишете, что таких людей, как Оруэлл, не встречают в жизни – на таких натыкаются с разбега. Как на стену...

Недошивин: Налетают, набивая синяки и шишки, и лишь потом начинают думать – что же это было? Камень из пращи древности, юродивый, тревожно размахивающий руками у стен неведомого храма, или вообще комета, невесть откуда прилетевшая, чтобы опалить человечество. В этой связи интересно его противопоставление «интеллигентов» и «интеллектуалов». Последних, людей «хитрого, изворотливого ума», Оруэлл почти ненавидел. Вся надежда его (кстати, и в романе «1984») была на «простых людей», которые видят мир таким, каков он есть. Он и сам, несмотря на благородный род, из которого вышел, был донельзя простым человеком. Любил работать руками, сажал цветы, делал кое-какую мебелишку для дома и вытачивал на маленьком токарном станке игрушки для приемного сына, собирал пивные кружки. Даже курил не отличные английские сигареты, а примитивные самокрутки, но зато с крепким турецким табаком. Он хотел иметь «право быть непохожим» на свой круг. Он ненавидел интеллектуальные «тусовки», торговлю лицом на писательских собраниях и встречах с читателями. Интеллектуал, как говорил Оруэлл, страшится не цензуры или морального осуждения общества, он, пуще огня, боится осуждения своей группы, своего лагеря, своих единомышленников. Редкие, считанные люди имеют смелость и мужество говорить то, что думают, независимо от «мейнстримовых» взглядов своей референтной группы. Оруэлл и умел, и смел. Больше скажу, когда чаша весов склонялась к большинству, он не боялся переходить в лагерь «побежденных», ибо, как и правозащитница Симона Вейль, считал, что «первой беглянкой из лагерей любых победителей является Справедливость». Иначе вас ждет новый вариант фашизма – либеральный.

культура: Читала где-то, что из 137 предсказаний Оруэлла в романе «1984», больше ста уже сбылись.

Недошивин: Этот «подсчет» сделали в журнале Futurist накануне реального 1984 года – свыше тридцати лет назад. Тогда мир облегченно выдохнул, что главные «ужасы» его романа, к счастью, не осуществились. Сейчас дела, на мой взгляд, обстоят хуже. Мы же видим, что ныне «в моде» реальное переписывание истории, что, благодаря интернету и телекамерам многократно усилилась слежка за людьми, что «коллективный олигархизм», которого реально страшился Оруэлл, – объединение мегакорпораций, – стали повседневностью, и что «двоемыслие» (если хотите, «двойные стандарты»), «новояз» (сплошные «вау» у молодежи и «клиповое сознание») – превратились в норму. Оруэлл опасался, что «истина» будет исчезать, потому что просто перестанет интересовать кого-либо. Разве мы это не наблюдаем? Поразительно, но когда грянул скандал со Сноуденом о «прослушке» на Западе всех и вся, продажи романа «1984» выросли в англоязычных странах на 600 процентов. Словно люди и впрямь потянулись к книге моего героя уже не за диагнозами, а за рецептами от наступающих бед.

культура: А разве у Оруэлла есть «рецепты»?

Недошивин: Да в том-то и дело, что нет. Не считать же за идеал его смутную, неясную веру в мудрость «простого человека», той, например, «широкозадой бабы» во дворе дома Уинстона Смита, главного героя романа «1984», которая, несмотря на кошмарную жизнь при фашизме, вечно развешивает выстиранное белье и при этом еще и поет... Оруэлл ведь и сам написал как-то: «Политические предсказания, как правило, ошибочны... И часто их выдает дата...» Дата! Так вот в годовщину 110-летия писателя, в 2013 году, британская Guardian провела опрос: «Прав ли был Джордж Оруэлл в своих предсказаниях?» Уму непостижимо, но 89 процентов опрошенных британцев ответили «Да». И ни одного, заметьте, ответа, что это сбылось в России. Мы наблюдаем, говорили опрошенные, «огромные объемы государственной слежки за ни в чем не повинными людьми», «криминализацию высказывания и даже мышления», «все большую поляризацию экономики (увеличение разрыва между богатыми и бедными)». А главное – «отсутствие реальной демократии и свертывание гражданских свобод... Это свидетельствует, – писала газета, – об универсальном характере тоталитаризма и... однозначно говорят об опасности ультраправых тенденций именно у нас...» Это не мои слова...

культура: Так в чем же, если двумя словами, гениальность Оруэлла? ef627635-802a-4fd0-9de5-b690ee462d71.png

Недошивин: Отвечу почти притчей, я привожу ее в книге. Пишут, что однажды к Анатолю Франсу пришел один британский литературовед и спросил: есть ли точные признаки, по которым мы можем определить великую книгу. – «А какие признаки вам кажутся обязательными?» – спросил его Франс. – «Владение композицией, чистый язык, мастерское построение сюжета, умение строить выразительные и разнообразные характеры», – начал перечислять литературовед. – «Сделаем тут остановку, – прервал его писатель. – Владение композицией?.. Едва ли кто-нибудь станет отрицать, что Рабле великий писатель. Между тем его романы о Гаргантюа и Пантагрюэле рыхлы, неуклюжи и чудовищно тяжеловесны... Очевидно, этот критерий отпадает. Чистота языка?.. Язык Шекспира не осмелится назвать чистым и ясным даже самый пламенный его адепт. Неблагозвучная, плюющая на все правила хорошего литературного тона речь обладает невероятной мощью, она-то и делает Шекспира гением... Богатство характеров? Вроде бы бесспорно. Только нам придется выбросить... самого Байрона. И в поэмах, и в трагедиях он живописует один и тот же характер – свой собственный. Какие еще взять критерии?..» – «Не надо, – уныло оборвал его англичанин. – Значит, вообще не существует признака, по которому можно было бы определить великого писателя?» – «Есть, – спокойно ответил Анатоль Франс, – любовь к людям...» Вот этот критерий, приложимый, кстати, ко всем искусствам, и делает Оруэлла и его книги – великими. «Быть раздавленным жизнью... за свою любовь к другим людям...» – он успел сказать это. Он любил людей. Нищего художника «под мостами», девушку, чистящую палкой на морозе сточную канаву, незнакомого ему солдата-итальянца, решившего умереть за испанскую свободу. А спасение от мира он видел в Человеке Духа, в несломленной, неприступной для лжи душе.

Автор публикации: Дарья Ефремова.

Источник: Культура

Новости

Научно-практическая конференция «Библиотека как культурно-исторический аспект развития страны»

18 Сен 2020

17 сентября в г. Гродно состоялась научно-практическая конференция «Библиотека как культурно-исторический аспект развития страны», посвященная 190-летию со дня основания Гродненской областной научной библиотеки им. Е.Ф. Карского. Генеральный директор Национальной библиотеки Беларуси Р.С. Мотульский принял участие в торжественном мероприятии и выступил с приветственным словом в адрес участников.

Новости Национальной библиотеки Беларуси

Приглашаем к участию в научном сборнике «Здабыткі»

18 Сен 2020

В 2021 г. планируется издание 24-го выпуска сборника научных статей «Здабыткі: дакументальныя помнікі на Беларусі». Редакция издания приглашает к сотрудничеству исследователей книжной культуры.

Новости Национальной библиотеки Беларуси

К 100-летию со дня рождения Раисы Петровны Симаковой

18 Сен 2020

18 сентября исполняется 100 лет со дня рождения Раисы Петровны Симаковой, ветерана Национальной библиотеки Беларуси, участницы Великой Отечественной войны, старшего сержанта медицинской службы, блокадницы Ленинграда.

Портреты: история библиотеки в лицах

Онлайн-конкурс чтецов «О, Беларусь, мая шыпшына», приуроченный к 120-летию Владимира Дубовки в рамках проекта «На хвалі часу, у плыні жыцця»

18 Сен 2020

Владимир Дубовка внес ценный вклад в сокровищницу национальной культуры, обогатив белорусскую литературу яркими поэтическими произведениями. Его блестящий талант создал новый, трогательный и возвышенный, образ Беларуси времени бурлящих общественных перемен.

К 100-летию литобъединения «Маладняк»

17 сентября – 190 лет Гродненской областной научной библиотеке  имени Я.Ф. Карского

17 Сен 2020

В сентябре 1830 г. на одном из совещаний у гродненского генерал-губернатора было принято решение об учреждении в городе Гродно библиотеки, которая стала первой публичной библиотекой на современной территории Беларуси.

По страницам белорусского календаря


111