ГлавнаяНовостиНовости библиотек
WARSTORY.BY. Поколение мира о войне и мире
С книгой вокруг света за 90 дней лета

Папа, мама, мы…

Папа, мама, мы…
Другие новости

Валентина Карпюк – о знаменитом отце, опасной принципиальности и человеческих ценностях, которые с ней навсегда.


Недавно исполнилась 95 лет со дня рождения писателя, известного гродненца Алексея Карпюка. Корреспондент встретился с его дочерью, заведующей кафедрой психиатрии и наркологии Гродненского государственного медицинского университета Валентиной Карпюк. Разговор шел в квартире многоэтажки, рядом с которой об Алексее Никифоровиче напоминают посаженные им березы. Оказывается, он очень любил садить деревья, называя это «мышечной радостью» после завершения какого-то дела, творческого процесса.

«Отец был безусловным авторитетом»

– Самооценки Алексея Карпюка довольно критические. Мол, из него «положительного героя не выведешь», он «нетерпелив, самоуверен, резок, упрям, легкораним, нескромен, самолюбив, прямолинеен, некоммуникабелен, скрытен, склонен преувеличивать и бросаться в крайности». Валентина Алексеевна, а каким видится характер Алексея Никифоровича вам?
– Вышеупомянутые характеристики были, вероятно, обращены к, так бы сказать, внешнему миру, каким-то общественным вопросам. А в семейной жизни это был очень хороший, терпимый человек. Папа никогда не повышал голос, у нас не было конфликтов, которые начинались бы с его стороны. Он был в нашей семье безусловным авторитетом, но при этом не проявлял упрямства, какого-то давления, всегда создавал условия, чтобы мы развивались как личности. Сам образованный человек, он и детям стремился дать как можно больше информации по истории, культуре, заинтересовать, в частности, изучением иностранных языков. Поэтому, кстати, все мы, хуже или лучше, но владеем одним-двумя иностранными языками.
Папа любил шутить, был блестящим рассказчиком, мог какую-то историю придумать, а она воспринималась как реальная. Однако он не был человеком эмоционально ярким в том смысле, когда много демонстрируется, но мало делается. Держал в себе какие-то проблемы, переживания, даже чувство любви к родным людям. Но зато делал так, чтобы мы ощущали себя защищенными, любимыми. Даже в мелочах. По сей день, например, мои друзья детства вспоминают, как папа мог собрать нас, детей со двора на улице Ожешко, и повести на прогулку в лесопарк Пышки. Мы развлекались, и он тоже, несмотря на возраст, бегал с нами, галдел, рассказывал о чем-то интересном. Даже в последние месяцы жизни папа оставался таким же доброжелательным к детям и внукам.

«Ничто не делалась в ущерб семье»

– И вместе с тем такое высказывание: «Писание уже давно овладело моей душой целиком и без остатка. Втянулся в этот процесс, как алкоголик – пить водку. Уже ничто не в силах от этого отвлечь – ни перспектива денег, ни дача, ни машина, ни служебная карьера». Или: «Я очень люблю периоды, когда пишется – их можно сравнивать только с состоянием, когда ты влюблен. Снова я перестал замечать людей, погоду и даже то, что делалось в семье (пожалуй, поэтому прозаики не идеальные отцы и мужья)…»
– Когда папа писал, то не отвлекался на какие-то разговоры и «вытащить» его из этого процесса было невозможно. Но он меня, девочку, никогда грубо не отталкивал. «Ну хорошо, иди поиграй», – говорил. Папа действительно целиком посвящал себя работе, которой занимался. И это касалось не только писания, но и дел Союза писателей, его членов – начиная литературными и заканчивая бытовыми. Здесь он тоже выкладывался целиком и делал все, что было возможно.
Но не скажу, что это делалось в ущерб семье. Больше того, папа с готовностью погружал нас в орбиту своих интересов – было бы желание. Приехали в Гродно «Песняры» – брал с собой на концерт. Снимался фильм «Белые Росы» – пойдем, говорит, познакомимся с Караченцовым. Папа вместе с другими музейщиками направлялся в поисковые экспедиции (про Алексея Карпюка как первого директора Гродненского государственного музея истории религии «Звязда» рассказала в статье «Вяртанне старажытнага вадаліва» 2 апреля 2015 г. – Авт.) – тоже брали меня с собой, когда была на каникулах. Помню, например, очень интересную экспедицию в Жировичский монастырь.

– Алексей Никифорович стремился влиять на профессиональный выбор детей?
– Нет, он никогда на нас не давил. С одной стороны – ответственная, нравственная атмосфера воспитания, а с другой – свобода личного выбора и самоопределения. Хотя, безусловно, какие-то пожелания высказывались. Он, например, мечтал, чтобы кто-то из детей был врачом. Получается, что я его мечту реализовала.

«Называл вещи своими именами»

– Когда Алексея Карпюка по сфабрикованным обвинениям исключили из партии, то в Москве ему предложили невероятную, как теперь кажется, «помощь». Он пишет: «Этот врач… брался выдать справку, где черным по белому будет стоять, что я психически ненормальный. Не так, чтобы был совсем безумцем, а – неуравновешенный и не отвечаю за свои поступки. Мол, тогда сразу от меня отцепятся… Ведь, согласно нашей Конституции, на таких людей дела заводить никто не вправе». Вы как это оцениваете с точки зрения профессионального психиатра?
– Известно, что советскую психиатрию обвиняли в том, что она навешивала людям, которые считались опасными для строя того времени, психиатрические диагнозы. Но вместе с тем они и спасали инакомыслящих, диссидентов от жестоких наказаний, в том числе заключения. Полагаю, что это была целая система, которая, с одной стороны, давала человеку определенную защиту, а с другой, усмиряла его гонителей. Мол, он же неуравновешенный, высказывается на уровне не сознательных политических взглядов, а психической аномалии…
Папа отказался от такого предложения, в чем снова проявились его принципиальность, неумение «прятаться в кусты», если считал, что правда за ним.

– А мог ли он признать, что в чем-то ошибся, извиниться?
– Безусловно. У него не было тотальной «непробиваемости» во всех жизненных ситуациях – от отношений между двумя людьми до мира в целом. В том, что касалось гражданской позиции, нравственных ценностей, заложенных с детства, он был очень принципиален. А во всех остальных вопросах (семейных, профессиональных и других) был человеком довольно гибким. И когда понимал, что ошибается, то признавал это. Более того, я не могу припомнить в повседневной жизни ни одного случая, где бы папа упрямо отстаивал свою позицию, не имея резона. Напротив, когда, так бы сказать, коса попадала на камень, то он никогда не был «камнем» – отходил в сторону.
При этом папа был воспитан так, что никогда не молчал, если кто-то при нем вел себя неприлично, ругался матом и тем более в нетрезвом состоянии. «Хаты с краю» в подобных случаях для него не существовало. Он всегда спокойно, но очень жестко реагировал, чтобы поставить такого человека на место. Помню, в детстве мне было даже страшновато ехать с папой в автобусе. Потому что казалось, что пьяница, получив замечание, в ответ бросится на него с кулаками. Но он не боялся – называл вещи своими именами.

– Вы передали на выставку в Гродненский музей истории религии инвалидную книжку, послужившую Алексею Никифоровичу недолго…
– Да, он был тяжело ранен в конце апреля 1945 года, уже во время штурма Берлина. У папы отсутствовала большая часть правого легкого, дали группу инвалидности. Однако буквально года через три он от нее категорически отказался. Сказал: «Я молодой мужчина. Какой же я инвалид?» Выплаты прекратились. А эта книжка осталась.
Кстати, папа никогда не бравировал и своими боевыми наградами. Только однажды, за несколько лет до смерти, удалось уговорить его сфотографироваться при орденах и медалях с внуками.

«Он был воспитан в духе личностной свободы»

– Много ли было у Алексея Никифоровича друзей, людей, понимавших и принимавших его таким, какой он есть?
– Недавно один журналист попросил меня высказаться насчет дружбы Алексея Карпюка и Василя Быкова. На мой взгляд, они не были друзьями в том смысле, когда люди встречаются на застольях, вместе ездят по грибы или на рыбалку и т.д. Объединяло их прежде всего то, что они работали на «одной волне», многие жизненные ценности были общими. Читали произведения друг друга, обсуждали их, делали замечания …
Думаю, что папу понимали единицы – прежде всего люди, выросшие в то время и в той же белорусской среде на Белосточчине. Он был воспитан в духе какой-то внутренней личностной свободы (пусть и ограниченной, угнетенной польской дифензивой), когда человек имеет право на свою позицию и отвечает за то, что происходит и что будет со страной, народом.

– В 1953 году секретарь парторганизации колхоза Карпюк пишет письмо на имя первого секретаря ЦК Маленкова о бесхозяйственности и беззаконии со стороны районного начальства. А в 1965 году он прямо заявляет партийному руководителю высокого ранга, получившему орден за участие в подпольном движении на Гродненщине во время Великой Отечественной войны, что тот ни дня не был на оккупированной фашистами территории…
– Казалось бы, чего ты лезешь на рожон? Сиди и молчи. Но это была другая культура воспитания, не допускавшая приспособленчества. Если не я, то кто отреагирует на несправедливость, скажет правду?

«Одни от нас шарахались, другие старались помочь»

– Отозвалась такая принципиальность в том числе и травлей. «…К моей жене стали придираться на работе. Старшую дочь обвинили в том, что она вроде посещает какой-то неприличный клуб… От Клейна и меня знакомые люди бросались в стороны, как от прокаженных. Никто больше мне не звонил, не присылал писем, а школы, техникумы и рабочие общежития перестали вдруг приглашать на выступления». Как все это отражалось на семье?
– Больше всех досталось в те годы, разумеется, Алексею Никифоровичу – не давали работу, не печатали. Для него, человека, который очень трепетно, как натянутая струна, относился к справедливости и несправедливости, это было непонятно. Как так? Он же ничего плохого не сделал, хотел только лучшего. О переживаниях отца свидетельствуют даже фотографии. После гонений, хотя все для него закончилось вроде и успешно, взгляд стал каким-то потухшим…
В связи с отцом возникали и проблемы с трудоустройством у моей сестры (кстати, неприличным посчитали ее восхищение группой «Битлз»), у брата. Действительно, были люди, которые во время преследований Алексея Никифоровича от нас шарахались. Однако были и те, кто старался помочь. Что же касается семейных взаимоотношений, то мы, как могли, старались отца поддержать. Я, например, когда выходила замуж, то фамилию не поменяла – в моем понимании это была определенная солидарность с папой.

«Больше я таких мужчин не видела»

– Кстати, когда шла его травля, то один из руководящих работников вызвал маму и посоветовал ей расторгнуть брак. Мол, он же и вас за собой тянет, подумайте о детях… Но мама, разумеется, отца не бросила.

– Какая это была пара – Алексей Никифорович и Инна Анатольевна?
– Интересная была пара – содружество людей с общими интересами, идущих по жизни вместе. Разница в возрасте составляла 9 лет, и мама рядом с папой всегда была в чем-то девчонкой. При всех трудностях она все же была по-женски защищенной. Папа всегда о ней заботился, решал принципиальные проблемы. Он, конечно, не стоял у плиты, не варил суп или борщ, но брал на себя и значительную часть каких-то жизненных вопросов, касавшихся семьи, детей и внуков.
Мама вычитывала его рукописи, особенно когда это был авторский перевод с белорусского на русский язык, была его первым судьей. А папа видел в маме не просто любимого человека, а личность, и никогда не притеснял ее ради того, чтобы было более удобно ему, писателю.
Вот, например, ситуация из очень сложного для нашей семьи периода. У папы проблемы, у него не было работы, тяжело даже в чисто бытовом, материальном плане. А мама, учительница в школе, старается взять как можно больше часов и при этом еще занимается научной работой – скорее для себя, чем для карьеры. И вот на симпозиум в Гродно приезжают ученые из Москвы, из Академии педагогических наук, и узнают об этой учительнице. Говорят, что у нее уже почти готова кандидатская диссертация, и предлагают поступить в аспирантуру. Я тогда только подходила к школе, а брат и сестра учились в институтах. И в такой ситуации маме ехать в Москву, где только аспирантская стипендия? Тем не менее папа не стал в позу, а напротив, всячески поддерживал маму. Что-то продал, одолжил денег, чтобы она могла учиться в аспирантуре. Через год мама защитила диссертацию и ее взяли в Гродненский пединститут на кафедру педагогики, где она отработала 30 лет.
«Ты была самой лучшей женой, мне очень повезло в жизни», – сказал отец на смертном одре. А мама незадолго до смерти сказала: «Самой интересной личностью был в моей жизни Алексей – порядочный, умный, образованный, культурный человек. Больше я таких мужчин не встречала».

Автор публикации: Борис Прокопчик.

Источник: газета «Звязда»

Перевод с белорусского Кондухович Л.Ф., ведущего библиотекаря отдела сопровождения интернет-портала Национальной библиотеки Беларуси.

Новости

6 Июн 2020

Белорусские писатели и ученые только начинают осмыслять феномен коронакризиса, а в Германии уже вышли десятки книг: от научпопа до жутких антиутопий. Разумеется, до их перевода на белорусский или русский язык еще далеко. Но краткий обзор этих книг от Deutshe Welle позволяет представить, чем живет книжный рынок одной из ведущих европейских стран.

Новости библиотек

Не только Ефросиния Полоцкая и Рагнеда. 5 интереснейших женщин в белорусской истории, о которых нужно знать

5 Июн 2020

5 июня и православные, и католики вспоминают первую белоруску, причисленную к лику святых, Евфросинию Полоцкую. Своей деятельностью она опередила время на несколько столетий. Внучка князя Всеслава Чародея стала первой в истории Беларуси меценаткой. Благодаря ей были созданы школы, переписывались книги, развивалось зодчество, строились храмы. По заказу преподобной княжны выдающийся мастер-ювелир Лазарь Богша создал знаменитый крест.

Новости библиотек

7 Июн 2020

Советские авторы написали много достойных книг, но некоторые произведения незаслуженно остались «в тени» своих «раскрученных» собратьев. «АиФ» отобрал несколько интересных представителей советской литературы, которые остались незамеченными в широком читательском кругу.

Новости библиотек

500-летний юбилей Остафия Воловича, государственного и общественного деятеля ВКЛ, правоведа, мецената–просветителя

5 Июн 2020

С именем Остафия (Евстафия) Богдановича Воловича (около 1520 – 1587 или 1588) связана целая эпоха становления белорусской государственности.

По страницам белорусского календаря

К 100-летию со дня рождения белорусского писателя Алексея Карпюка создан информационный ресурс о его жизни и творчестве

4 Июн 2020

«Электронный музей А.Н. Карпюка» – такой новый проект Централизованной библиотечной системы г. Гродно пополнил коллекцию виртуальных музеев, посвященных людям, прославившим этот край.

Библиотека онлайн

Вебинар по информационному наполнению сайтов РСЭК (+видео)

2 Июн 2020

2 июня на виртуальной площадке Национальной библиотеки состоялся обучающий вебинар «Размещение новостей и объявлений в Региональном сводном электронном каталоге библиотек Беларуси», посвященный информационному наполнению контента региональных сводных каталогов библиотек Беларуси.

Библиотека онлайн


111