ГлавнаяНовостиНовости библиотек
Вышла последняя из посмертных книг Толкина
Влюбленный в родное слово

Кто боится Вирджинии Вулф?

Кто боится Вирджинии Вулф?
Другие новости

Какие фобии и страхи преследуют литераторов?

Говорят, мастер шпионского детектива английский писатель Грэм Грин имел целый ряд странных привычек. Помимо того, что он терпеть не мог детей, так еще требовал, чтобы свежие газеты ему подавали нераспечатанными или в крайнем случае проглаживали их после “предшественника” горячим утюгом. Марк Твен в свободное от работы время посылал в редакции газет опровержения о своей смерти наподобие крылатой фразы: “Слухи о моей смерти сильно преувеличены”. И до того довел редакторов, что они, договорившись между собой, стали приписывать к этой фразе “к сожалению...” Конечно, любые чудачества, на мой взгляд, требуют и соответствующего образа жизни, материального достатка. Не в последнюю очередь коллеги по перу завидовали “красному графу” Алексею Толстому или успешному Юрию Нагибину, или бесконечно экранизируемому Юлиану Семенову – из-за их тиражей и гонораров. И порой приписывали им определенные странности, которые не имели под собой абсолютно никакой реальной почвы. Откуда возникла байка, что Алексей Толстой писал в шапке, потому что боялся холода? Кто бы уточнил – и летом тоже в шапке? Но если поговорить по душам с белорусскими литераторами, оказывается, что страх перед чистым листом бумаги у них не самый основной.

Дударев верит в самостоятельную жизнь героев

– Не знаю, можно ли считать это фобией, но я верю, что в какой-то момент литературный герой обретает независимость и начинает руководить автором, – считает известный драматург, председатель Белорусского союза театральных деятелей Алексей Дударев. – Говорят, еще Александр Сергеевич Пушкин возмущался Татьяной Лариной и говорил что-то в духе: “Представляете, что вытворила моя Татьяна? Она вышла замуж!” Читателю, может быть, этого до конца не понять, а мне как автору понятно. В какой-то момент надо идти за героем и только успевать записывать за ним – его речь, его поступки и мысли. Надо уметь этому подчиниться, и тогда наступают полная творческая свобода и счастье.

Степан таит сюжеты

– Как только расскажешь свой сюжет вслух, он что-то теряет при переносе на бумагу, – комментирует свой страх писатель Владимир Степан. – Со мной это случалось неоднократно. Из сюжета сразу выходит какая-то энергия, он выцветает, бледнеет... То, что в речи казалось верхом оригинальности, какой-то нестандартной творческой находкой, при переносе на бумагу становится набором штампов, отработанных приемов... Рассказанный в устной речи твой сюжет как будто уже не требует письменного воплощения, поэтому о сюжетных перипетиях и идеях, с ними связанных, лучше вообще не распространяться.

Балыко страшит слепота

– Я всю жизнь боюсь слепоты, потому что в окружении были слепые родственники и друзья, – рассказывает известный драматург Диана Балыко. – Боюсь инвалидной коляски, которая сделает меня маломобильной, и путешествовать я смогу только в своем воображении. У меня нет примет по поводу счастливых нарядов – кто-то считает, что есть успешная одежда, в которой следует встречаться с издателями. У меня таких нарядов нет. Меня мало волнуют фазы Луны, я не верю в сглаз, иначе не вывешивала бы в социальных сетях фотографии своей дочери. Но я верю, что мысль материальна. Верю, что мы формируем свою реальность своими убеждениями.

За Диченко пишет... кот?

– Моя самая главная фобия в том, что когда-нибудь я, наверное, не смогу понять, где придуманные мной сюжеты, а где ретрансляция мыслей моего кота по имени Гибсон, – посвящает в свои тайны писатель Андрей Диченко. – Если вдруг я начну писать страшные сюжеты про кровавую охоту на мотыльков, значит, это уже исходит не от меня. Хотя, наверное, литература как раз и начинается там, где ты уже не осознаешь, что рассказываешь, и из глубин вытянута история. Гибсон уже перебрался на мой писательский стул, значит, скоро переберется и в мою голову.

Сакрэты шчасця Дранько-Майсюка

– Страхаў за пісьмовым сталом не маю, – сцвярджае паэт і пісьменнік Леанід Дранько-Майсюк. – Мне падабаецца пісаць па-беларуску, і гэта прыносіць радасць. Беларуская мова існуе па-за страхам. А яшчэ я шчаслівы ад таго, што пішу зазвычай пра тое, пра што хочацца пісаць. Летась убачыла свет мая аповесць “...Натуральны, як лінія небасхілу”. Той матэрыял, з якога вырасла аповесць, проста зачараваў мяне. Цяпер ствараю новую рэч, пішу зноў жа без ніякага прымусу, і зноў жа змест і гэтай аповесці мне як аўтару дае асалоду. Свет падзяліўся на маю творчасць і на тое, што мне не патрэбна. Тое, што гучыць у маёй душы, — праўда; тое, што гучыць па-за маёй душой, – хлусня. Такая філасофія і знішчыла мой пісьменніцкі страх.

Адам Глобус не выносіць пылу

– Ці ёсць у мяне якая-небудзь фобія? Так, ёсць, – як заўсёды хітра прышчурваецца пісьменнік Адам Глобус. – Але звычайна пра такое не расказваюць, бо людзі такія “добрыя”, што адразу пачнуць здзеквацца... Але раскажу, бо спадзяюся, што раней ці пазней гэтую паскудную фобію я пераадолею.

Я не пераношу паперу, засыпаную пылам, цэментам, пяском. Папяровы мех з цэментам мне цяжка ўзяць у рукі, хіба што толькі ў рукавіцах за яго бяруся... Праз гэта я шмат адпакутваў на будоўлях.

Топ-10 писательских странностей

1. Оноре де Бальзак писал свои романы только ночью при шести свечах, горящих в канделябрах. И исключительно вороньим пером.

2. Виктор Гюго во время работы над романом “Собор Парижской Богоматери”, дабы лишить себя возможности отрываться от нее, остриг себе наполовину бороду и голову, а ножницы выбросил в окно. Этим он вынудил себя оставаться дома, пока волосы не отрастут.

3. Жорж Санд ежедневно писала до 11 часов. А если заканчивала роман в 10.30, то тут же начинала новый, над которым работала полчаса.

4. Чарльз Диккенс каждые 50 написанных строк запивал глотком горячей воды.

5. Эдгар По опускал ноги в тазик с холодной водой.

6. Анатоль Франс обладал привычкой писать на всем, что попадется под руку. Он создавал свои произведения на салфетках в ресторанах, на визитках и конвертах, а иногда даже на важных документах.

7. Фридрих Шиллер не мог писать, если у него на столе не стояло блюдо с... гнилыми яблоками.

8. Осип Мандельштам ходил по комнате и, как он сам писал: “Сначала улавливал ритм, на который потом возникали слова”.

9. Одна из сестер Бронте – Шарлотта – во время написания романа “Джейн Эйр” постоянно делала паузы и чистила картофель.

10. Со второй половины 1910-х годов и до конца жизни Артур Конан Дойл пропагандировал спиритуализм.

Автор: Валентин Пепеляев.
Источник: СБ – Беларусь сегодня

Представленные в статье книги можно заказать через электронный каталог Национальной библиотеки Беларуси.


Комментарии пользователей:

Комментирование доступно только зарегистрированным пользователям

Новости

Дождь не помеха – Минск отметил День без автомобиля

24 Сен 2018

Белорусская столица в очередной раз присоединилась к общеевропейской кампании, призванной привлечь внимание общественности к проблемам, связанным с влиянием автомобильного транспорта на качество атмосферного воздуха и здоровье человека. Организаторы подготовили 22 сентября для минчан и гостей столицы разнообразную программу, но капризная погода внесла свои коррективы.

Новости библиотек

В продолжение проекта «(Не)расстраляныя» выходит книга с CD, проходят лекции в Минске и регионах

25 Сен 2018

Портал TuzinFM.by продолжает проект, посвященный памяти репрессированных в 1930-х белорусских авторов. Готовится книжное издание с музыкальным приложением, пройдут новые лекции с выступлениями музыкантов в Минске и презентации в регионах.

Новости библиотек

Подарок из Поднебесной: китайская делегация передала книги в фонд Национальной библиотеки Беларуси

21 Сен 2018

21 сентября состоялась церемония передачи книг в дар Национальной библиотеке Беларуси членом Постоянного комитета Политбюро Центрального комитета Коммунистической партии Китая, секретарем Центральной комиссии Коммунистической партии Китая по проверке дисциплины Чжао Лэцзи.

Новости Национальной библиотеки Беларуси