ГлавнаяНовостиНовости библиотек
Встреча с адвокатом «Потребитель. Право. Защита»
«Беларусь и Библия» – уникальная выставка открылась в Национальной библиотеке Беларуси!

Дина Рубина и бриллиантовый череп

Дина Рубина и бриллиантовый череп
Другие новости

19 сентября отмечает 65-летие Дина Рубина – один из самых востребованных и активных русских писателей современности, балансирующий на грани карнавала и мифа.

Одни её любят всерьёз и взахлёб, с головой погружаясь в львовскую мистику и в тайны ташкентского двора, за чистую монету (а она и есть – чистая) принимая невероятные таланты её артистичных героев и обуревающие их высокие страсти. Для других её книги – развлечение, «чтение для пляжа», противопоставленное чтению «серьёзному». Третьи любят и так и сяк, но непременно с иронией, что снизошли к «чтиву». Но не «чтиво» ли на самом деле снизошло до них?

«Чтивом» в русском переводе назывался роман Тадеуша Конвицкого в памятном многим номере журнала «Иностранная литература» за 96-й год, посвящённом китчу. Если до того многими читателями слово «китч» понималось исключительно как «бульварщина», то тогда мы увидели его как ироничное, остроумное определение современного искусства, близкое поп-арту, где автор декларирует себя одновременно как «я» и «не-я».

Дина Рубина, может быть, единственный или уж, во всяком случае, самый известный русский автор, всерьёз (хотя какой тут может быть серьёз? в том-то всё и дело, чтобы выяснить — какой!) занимающийся китчем.

Сама себе и Пьер(о), и Жиль, и Арлекин – не случайно переход к «новой», сегодняшней Дине Рубиной начался с «Почерка Леонардо», романа про цирк – и вот уже перед нами в «Бабьем ветре» «голая голодная луна в небесах одесских или иерусалимских».

Ирония и самоирония прорываются здесь на самой высокой патетической ноте. Жалко, жалко прекрасную глухую фотографиню из Алма-Аты и «русскую канарейку» (даже не улыбочку, ухмылочку, плиииз) агента Моссада, рождённого в Одессе, а по совместительству великого оперного певца, не слепого даже, а ослеплённого. И всё-таки, хоть и сердце щемит, и заходится, понятно, что не может же быть этот зрячий, чуткий роман о слепоглухом романом совсем всерьёз, без невидимого авторского смеха сквозь видимые миру слезы. А если ещё вспомнить, что по Фрейду ослепление – это вообще-то кастрация… Да присовокупить к этому, что леденящий, фобический финал был ясен – да-да, зрим – с самого начала, – с канарейками-то известно, что делают, чтобы лучше пели… Ему и больно, и смешно, а кто здесь «он» – читатель, или автор, или читатель, или сидят они в обнимочку, утирают друг другу горючие слёзы. Но не от хохота ли выступившие? Поди разберись.

Перебор? Отсутствие хорошего вкуса? И то и другое – в той же примерно степени, что и усыпанный бриллиантами череп Дэмиена Хёрста. Дина Рубина – певец карнавала: и тогда, когда он отчётливо проступает из её прозы венецианскими масками, красноволосыми куклами-танцовщицами, поддельно-настоящими Филоновым и Фальком, и тогда, когда фактура, казалось бы, и серее, и грубее, и вообще как-то не располагает: дворцы пионеров, «дедские дома» в благополучной Америке, очередь за подмороженной синей курой.

Или вот ещё – бесконечные (и пусть, пусть не кончаются!) самоповторы: все эти вереницы лиц и городов, анфилады убогих советских комнат. А вы думаете, автор не видит? Издержки метода, думаете? Поиздержался, мол, автор! А автор тут как тут, хохотнёт над вами и над собой: «Вижу, вижу твое скептическое лицо: на черта тебе очередная советская коммуналка, тысячу раз описанная всеми писателями. Набившие оскомину персонажи, надоевшая всем война за место в утренней очереди в уборную… И все же, пожалуйста, можно я… расскажу о подлинном счастье моего детства? А ты уж разберешься, куда все это выбрасывать; а может, и выдернешь пинцетом тот-другой случай, жест или физиономию и присобачишь к детству какой-нибудь своей героини…»

Собственно, эти анфилады, портретные галереи, бесконечный в своей закруглённости географический атлас – самая, может быть, важная часть художественного – художнического, живописного (одна из первых «портретных галерей» писателя была и вправду портретной – из романа о художнице и её персонажах «На солнечной стороне улицы») – мира Дина Рубиной.

Перед нами прежде всего писатель городов, создатель городских мифов, не в общепринятом, но в буквальном смысле – гений места.

Львов, Одесса, Ташкент, Иерусалим, Нью-Йорк… И каждый из них – свой, уникальный, обжитый целой галереей чудаков-«эвербутлов». В детстве я была уверена, что так называют выживших из ума. Но нет, это, оказывается, изначальные потеряшки, фрики, люди, отступившие чуть вбок, при этом они вполне могут быть себе на уме: так, Ванильный Дед из «Русской канарейки» вполне удачливо торгует украденными с кондитерской фабрики дефицитными пряностями,

В интервью порталу «Букник» Дина Рубина говорит: «И мой Израиль – это миф. Я уверяю, что в произведениях другого писателя вы встретите другой Израиль, совершенно другую страну». И касается это не только Израиля. Дина Рубина творит совершенно уникальный, новый миф, о местах, казалось бы, насквозь литературных, от корней подножных до волосяных проросших контекстом. Но она отметает этот контекст в сторону, строит всё с нуля. А иногда создаёт миф, наоборот, городов, в литературе не укоренённых, выступает Колумбом словесности, так что теперь Алма-Ата или Винница навек останутся «рубинскими».

ryabin.jpg

Этой осенью выходит новый роман Дины Рубиной «Рябиновый клин». Точнее, это первая часть трилогии «Наполеонов обоз» – исторической семейной саги о жизни нескольких поколений. Похоже, авторская, мифотворческая география свернёт несколько неожиданным образом – от мест подчёркнуто урбанистических и южных к рустикальным уголкам Средней полосы: действие там происходит в деревне Серединки под Боровском и в Вязниках, городке во Владимирской области.

И, конечно, ужасно интересно, каким он будет, этот переход от угля и охры к тающей северной пастели, от средиземноморской яростной санг(в)ины к медленной, загадочной (обломовской, может быть?) флегме.

Автор публикации: Евгения Риц.

Источник: ГодЛитературы.РФ

Читайце также:

Новости

Диалог писателя и исследовательницы продолжается

30 Сен 2019

Писатель Леонид Дайнеко художественно отражал историю Отечества, осмысливая ее слой за слоем в своих книгах. 21 августа 2019 года закончилась его земная жизнь. Но интерес к его произведениям не угасает. Одной из исследовательниц творчества писателя стала сотрудница Национальной библиотеки Беларуси Татьяна Лаврик.

Портреты: история библиотеки в лицах

Дорогой, ведущей к мечте

18 Окт 2019

11–12 октября поклонники творчества Эльчина Сафарли встретились с любимым автором в белорусской столице. В Минск он приехал представить новый роман «Дом, в котором горит свет», изданный в этом году в АСТ.

Авторский взгляд

Заседание Совета библиотек Беларуси по информационному взаимодействию

17 Окт 2019

16 октября в библиотеке в рамках работы VI Международного конгресса «Библиотека как феномен культуры» состоялось ежегодное заседание Совета библиотек Беларуси по информационному взаимодействию.

Новости Национальной библиотеки Беларуси

Знакомство будущих библиотекарей с наследием Евгения Хлебцевича

17 Окт 2019

В рамках сотрудничества между Национальной библиотекой Беларуси и Белорусским государственным университетом культуры и искусств 15 и 16 октября прошло совместное мероприятие.

Новости Национальной библиотеки Беларуси

ООН для  мира и развития

17 Окт 2019

С 17 октября по 19 ноября в отделе обслуживания официальными документами (пом. 207) открыта тематическая выставка «ООН для  мира и развития», посвященная Дню Организации Объединенных Наций.

Книжные выставки


111