ГлавнаяНовостиАвторский взгляд
Пинчанин Виктор Метельский написал около 60 песен на слова белорусских поэтов
Из осени в зиму с «Часом музыки»

Испытание собственным архивом: книга о неплохом человеке, которому довелось жить в плохие времена

Испытание собственным архивом: книга о неплохом человеке, которому довелось жить в плохие времена
Другие новости

Книга Анны Северинец «Вакол Пятра Глебкі» увидела свет в издательстве «Лимариус» в начале апреля 2019 года и сразу же получила широкий резонанс.

Дневниковые записи Петра Глебки и его жены, письма его и к нему, воспоминания современников – все это собрано по тематическим кольцам, и, как в калейдоскопе отдельные стеклышки, так в книге отдельные истории-эпизоды создают картину жизни писателя – «Семья», «Друзья», «Окружение». И в центре этой вселенной четко проступает личность самого Петра Фёдоровича (раздел «Сам»).

1-Sevjarynets.jpgМы беседуем с Анной Константиновной Северинец – учительницей, исследовательницей литературы межвоенного периода (20–30-х годов ХХ века), известной писательницей и блогершей, которая охотно согласилась ответить на ряд вопросов специально для интернет-портала Национальной библиотеки.

Каким принципом вы руководствовались для отбора материалов для издания? Какие документы печатаются впервые?

В книгу «Вакол Пятра Глебкі» вошли и ранее изданные материалы, и новые, хотя изначально она задумывалась как сборник документов, никогда прежде не публиковавшихся. Но пока изучала архив Глебки – большой, содержательный, пестрый, поняла, что и ранее напечатанные тексты получат совсем другую окраску, у них проявятся совершенно неожиданные акценты, если поместить их рядом с недавно найденными бумагами.

Например, воспоминания Ольги Бембель, выходившие раньше в коллективном сборнике женских воспоминаний о войне, приобретают особенную глубину, когда читаются после дневников Нины Глебки и воспоминаний Ларисы Глебки, публикуемых впервые: они раскрываются полнее из-за свидетельств Ольги Анатольевны. Или письма репрессированных литераторов. Значительная часть из них напечатана выдающейся исследовательницей Яниной Киселёвой в журналах 1990-х. Но тогда они были разбросаны по номерам и годам и не образовывали целостной картины – картины взаимоотношений бывших друзей, разведенных властью по разные стороны политических баррикад.

Основной принцип составления книги я обозначила бы так: желание дать как можно более полную картину событий, эмоций, сюжетов, судьбоносных выборов, происходивших вокруг Петра Глебки – человека, жившего в очень драматические времена и всегда бывшего в водовороте событий, но умудрившегося пройти через все испытания своего времени по крайней мере живым.

Af-Glebka.jpgМожно ли говорить, что весь мемуарный и эпистолярный архив Петра Глебки уцелел? Как он вел дневники, делал ли записи каждый день? Ощущается ли в них саморедактура?

Мне кажется, что архив, который сейчас хранится в НАН Беларуси, при всем его богатстве, неполный. От репрессированных литераторов, например, осталось по одному-два письма, и мне кажется, Петр Глебка хранил их именно как артефакты, как образцы почерка, как напоминание и свидетельство – но не как целостную переписку. Очень немного бумаг касается Кондрата Крапивы – даже нечего было дать в книгу, потому что там малоинформативные, коротенькие записки, а Крапива ведь был ближайшим другом Глебки. Думается, самоцензура была, и существенная.

Что касается дневников, и Петр, и Нина вели их время от времени, забрасывая дело на десятилетия, и почти все, что было ими оставлено именно в формате дневников, я обнародовала. Неопубликованными остались несколько страниц дневника Глебки пятидесятых годов, касающихся его увлечения одной молоденькой девушкой – скорее всего, она еще жива, и дай Бог ей долгих лет, о чувствах пожилого поэта к ней она не догадывалась, и было бы неэтично публиковать сейчас эти страницы.

Еще жалею, что не удалось опубликовать, хотя бы с купюрами, небольшой дневник 1942 года, который вели втроем Илья Гурский, Петр Глебка и Пимен Панченко: он называется «Палюбоўніца трох літаратараў» (имеется в виду, конечно, Муза), и в нем весело, с молодым задором и энтузиазмом, с шутками и эпиграммами, отражаются будни редакции одной из газет, выходивших в военное время. Текст там для публикации непростой, не всегда приличный, и мне пришлось бы собирать большое количество разрешений на печать, поэтому отложила на более благоприятные времена.

Петр Глебка начинал свой путь в литературу с объединения «Маладняк». В его богатейшем архиве собраны и сохранены уникальные автографы литераторов межвоенного периода. Рукописи каких писателей сегодня невозможно найти нигде, кроме этого архива?

Я не говорила бы о том, что что-то «невозможно найти». Думается, мы еще многое найдем, если займемся архивами как следует. Но сегодня почти нет бумаг, написанных рукой Тодора Кляшторного, практически нет писем Юлия Таубина, небогатое эпистолярное наследие осталось от Змитра Остапенко, Юлиана Дрейзина, Миколы Байкова, поэтому то, что Глебки бережно сохранили, все эти опасные для них документы – своего рода подвиг.

4-sustrechrainis.jpg
Белорусские писатели на встрече с Я. Райнисом. Сидят (слева направо): З. Бядуля, Я. Райнис, Я. Купала, К. Крапива. Стоят: Я. Пуща, А. Бабареко, В. Дубовка, П. Глебка, К. Чорны. 1926

Интересно, как вы, эксперт по вопросам литературы межвоенного периода, оцениваете посвященный писателям этого времени проект «На хвалі часу, у плыні жыцця», который называют «проектом четырех»– Национальной библиотеки Беларуси, Государственного музея истории белорусской литературы, Белорусского государственного архива-музея литературы и искусства и Издательского дома «Звязда»?

Когда белорусы объединяются – это, я вам скажу, мощь! Проект – большая масштабная работа, рассчитанная на 7 лет (а там и далее), во время которой оживает и начинает говорить во весь голос Всебелорусское литературное объединение «Маладняк». Уже сегодня библиотекари, музейщики и архивисты вместе создают большую виртуальную базу, в которой – в открытом доступе! – оцифрованные документы объединения, издания «Маладняка» и про «Маладняк», полные (!) библиографические списки газетных и журнальных публикаций «маладняковцев», библиография работ про «Маладняк» и сами эти работы, большие фотогалереи архивных снимков.

Скоро все то, что обычно раскапывалось по подшивкам и описям, по разным фондам, можно будет просто открыть на компьютере дома – и пользоваться, пользоваться, пользоваться сколько душе угодно. И мы будем с ностальгическими нотками вспоминать, как когда-то в частной переписке делились друг с другом чудом найденными публикациями и стихами, PDF-ками журналов и неопубликованными еще фотографиями.

В книге есть и письмо Максима Лужанина из ссылки, опасное для того времени, с просьбой о помощи. Как складывались дальнейшие отношения Петра Глебки с лучшим другом юности? Известно, что Глебки дружили с Бровками, а сохранились ли со времен молодости дружеские отношения с Кондратом Крапивой?

И с Лужаниным, и с Крапивой Глебка дружил до конца жизни. Кажется, с Крапивой сильнее, чем с Лужаниным. Но если Максим Лужанин оставил после себя большой и содержательный архив, работать с которым исследователи могут без ограничений, то архив Крапивы на сегодня от широкого внимания закрыт, чтобы работать с ним, нужно разрешение родственников, которое непросто получить, к тому же, подозреваю, исходя из описей, что он далеко не полон и сильно отцензурирован и самим Крапивой, и его наследниками. Поэтому трудно сказать с уверенностью, насколько искренней была дружба этих двух «бронтозавров» отечественной литературы, проживших жизнь в таких сложных условиях. Но то, что до самой кончины Глебка был с Крапивой в ближайших отношениях, – это точно известно.

5-sjabryuzv.jpg
Члены литературного объединения «Узвышша». Во 2-м ряду крайний справа – Пётр Глебка. 1928.

В письме к Петру Глебке композитор Алексей Туренков, которого обвинили как «пособника немецких оккупантов», объясняет трагические обстоятельства своего доноса в гестапо на партизанку. Известно ли вам, когда Алексей Туренков был освобожден от наказания: по разным данным, это могло быть до 1947 или до 1954 года?

В документах архива Глебки никаких дополнительных сведений об Алексее Туренкове не нашлось, и я, честно говоря, не уточняла ничего больше, так как знаю, что историей Туренкова занимались другие исследователи, и мне не хотелось бы «переходить им дорогу». Я рада, что смогла увидеть и опубликовать его письмо Глебке, позволяющее расставить точки над «и» в непростой истории композитора, но исчерпывающе проанализировать его биографию смогут те, кто более осведомлен в проблематике оккупации в целом и истории Алексея Туренкова в частности.

Вы встречались с приемной дочерью Глебок – Ларисой. Как сложилась ее судьба, судьба ее детей? Каковы причины ее невозвращения к родному отцу, художнику Марку Житницкому, после его освобождения?

6-Glebka-Larysa.jpg
Нина и Лариса Глебки

Мне кажется, причины своего невозвращения Лариса Петровна четко раскрыла в коротеньких воспоминаниях, напечатанных в книге. Она просто не хотела. Ей хорошо жилось у Глебок. Родного отца она почти не помнила, да и другие ее воспоминания не были счастливыми. К тому же девочка, спасенная из гетто, насмерть запуганная словом «еврейка», – как она должна была отреагировать, когда ее приходят забирать из уютного дома со словами «ты не русская, ты еврейка»?!

Мы можем, конечно, осудить ее с точки зрения какой-то очищенной от жизни, высокой морали людей в белых пальто, но жизнь не терпит белой одежды. Все здесь сложнее. К Марку Житницкому Лариса Петровна ездила перед его смертью. Они хорошо встретились и хорошо попрощались. Никаких обид между ними, по словам Ларисы Петровны, не осталось.

Что касается судьбы ее – кажется, все самые страшные события пришлись на детство. Уже после войны жизнь приемной дочери Глебок складывалась спокойно – ресурс трагедий и драм был исчерпан. Надежный муж, двое детей, обычная жизнь со своими заботами и неспешным течением. Часто, приходя к Ларисе Петровне, видела там ее правнучку: маленькую гимназистку привозят к прабабушке заниматься музыкой под присмотром профессионала, ведь Лариса Петровна – бывший преподаватель музыкальной школы.

Письма свидетельствуют о непростых отношениях Глебки с его родителями. А вот с тестем писатель очень сблизился. Чем это вызвано?

Ну, во-первых, Илларион Белькевич был неординарной личностью, творчески одаренной, сам писал стихи, горячо любил и поддерживал зятя, зачастую становился на его сторону в каких-то внутрисемейных спорах и казусах, ведь и теща Глебки, и жена отличались довольно непростыми характерами. Во-вторых, все же они жили вместе, в одном доме. Общие интересы, общий быт, общий город вокруг, в конце концов.

Родители Петра жили в деревне, своей, сильно отличающейся от городского уклада, жизнью и заботами. К тому же, боюсь, Нина не то чтобы сильно поддерживала стремление Петра к прочным связям с деревенскими родственниками. Между тем и дочь Глебки, и дети ее хорошо знали тропинку в отцовскую деревню. Связей с родителями, а после – братьями и сестрой Глебка не прерывал.

7-Glebka-Nina.jpg
Пётр и Нина Глебки

После выхода вашей книги много говорилось и писалось об отношениях Нины и Петра Глебки. Но история с Леной Межигурской, письма от Елены Бровки и Фиры Бородулько вводят в сомнение, сохранились ли истинные чувства в семье Глебок? И как вы объясните историю с письмами Фиры, пересланными в конверте, подписанным детским почерком, ее мужу, начальнику НКВД?

Сказать по правде, как раз такие истории и свидетельствуют о сохранении истинных чувств в семье. Легко быть хорошей семьей, когда оба человека никого, кроме друг друга, вокруг не видят. А вот видеть – и при этом выбирать супруга, уходить с тропы – и возвращаться назад, понимать и прощать, знать друг друга не только беленькими, но и черненькими – это, в моем понимании, и есть истинное чувство, пронесенное через годы. В любом случае, хорошо, что мы можем выбирать, как нам строить свою семью, какие отношения считать приемлемыми, как провести ту границу, где есть еще доверие и необходимость друг в друге – а где уже нет. Хорошо, что нет одной на всех, определенной кем-то, границы, и мы можем строить жизнь по собственным принципам. Что же касается Фиры Бородулько, то, я думаю, что ее интимные письма Глебке переслал мужу сам Петр. По крайней мере, почерк на конверте, хотя и изменен, очень напоминает его. Поступок, конечно, далек от нравственности. Но понятен. И то, что это вот все, вместе с уликами и последним конвертом, Глебка в своем архиве сохранил, а Нина передала в НАН, многое говорит об отношениях между ними.

Какие произведения Петра Глебки вам нравятся, какие выдержали проверку временем и сегодня звучат актуально?

Я назвала бы одно произведение, но выдающееся. Это – поэма «Карменсіта». Написанная в 1933 году, после разгрома «Узвышша», во время усиления государственного давления на литературу, она вмещает полную драматизма рефлексию творца, поэта, которого превращают в «редакционного писаря».

Если называть поэтические произведения, в которых с наибольшей мощью и глубиной отразилось то время, в его непростой динамике, с его надеждами, разочарованиями, страхами и потерями, то назвала бы «Кругі» Дубовки, «Калі асядае муць» Кляшторного и «Карменсіту» Глебки.

Пётр Федорович был талантливым поэтом, и многие из его стихов, особенно двадцатых годов, хорошо звучат и сегодня.

В момент эмоционального потрясения почерк меняется, выдает состояние человека. У Глебки почерк был каллиграфический, менялся ли он в какие-то периоды чрезвычайного волнения?

Да. Это бывало редко, но случалось. Например, на тех страницах, где Глебка реагирует на смерть Купалы, буквы резко увеличиваются в размерах, наклонены в разные стороны, строки бегут неровно, очевидно, что писалось это все в ужасном состоянии. Но чаще всего дневник Глебки – аккуратная рефлексия, летопись жизни, осмысленная и взвешенная, даже на уровне почерка.

По письмам, дневниковым записям можно судить о характере человека, его сути. Каким был Пётр Глебка?

Главное, что он был живым. Знаете, не каждый человек выдержит испытание своим собственным архивом.

У кого-то он ужасно пуст. Не по количеству документов – по тому, что волновало человека, как это отражалось в бумагах, не напрямую сказанными либо написанными словами, а по сути, в комплексе. Пустота. У кого-то бывает архив сильно, вплоть до зеркального блеска, очищенный, приведенный в соответствие либо с идеологией, либо с модой, либо с идеальным образом. О ком-то архив безжалостно свидетельствует: предательство, аморальные поступки, торговля чужими судьбами и страданиями были поставлены на поток, возведены в ранг профессии. А есть архивы живых людей – с их ошибками и безднами, увлечениями и победами, сомнениями, грустью, тоской, счастьем. В таких архивах дышит жизнь – сложная и неоднозначная, но полноценно прожитая.

Пётр Глебка был неплохим человеком, которому довелось жить в плохие времена. Наверное, это как раз та коллизия, что держит целостным повествование, которое мне хотелось донести до читателя с помощью документов книги «Вакол Пятра Глебкі».

Анна Константиновна Северинец – автор художественных книг «Гасцініца "Бельгія (2019) и «Дзень святога Патрыка» (2017), книги документов «Вакол Пятра Глебкі» (2019), документальной биографии «Уладзімір Дубоўка. Ён і пра яго» (2017), составитель сборника «Выбраныя творы. Алесь Дудар» (2017), в который вошли новые стихи из найденного ею архива поэта. Автор предисловий и комментариев к названным сборникам. Лауреат премий «Первая глава» (2016), «Глиняный Велес» (2017), «Прозрачный ЭОЛ» (2018). Работает учительницей русского языка и литературы в гимназии г. Смолевичи.

Беседовала Елена Яковенко.

Материал подготовлен отделом сопровождения интернет-портала.

Читайте также интервью с Анной Северинец, посвященное ее роману «Гасцініца “Бельгія”»:

Новости

Лекция о современном белорусском концертно-исполнительском искусстве

6 Дек 2019

5 декабря состоялась очередная встреча в рамках цикла «Белорусская музыка в мировом художественном пространстве». С современным белорусским концертно-исполнительским искусством слушателей познакомила  кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник Института искусствоведения, этнографии и фольклора им. К. Крапивы Ирина Леонидовна Горбушина.  

Новости Национальной библиотеки Беларуси

Подведены итоги работы системы корпоративной каталогизации библиотек Беларуси за 2019 г.

6 Дек 2019

5 декабря на базе Национальной  библиотеки Беларуси состоялось заседание Технологического комитета системы корпоративной каталогизации библиотек Беларуси.

Новости Национальной библиотеки Беларуси

6 Дек 2019

К Региональному сводному электронному каталогу библиотек Брестской области присоединились государственное учреждение культуры «Малоритская районная централизованная библиотечная система» и государственное учреждение культуры «Жабинковская районная централизованная библиотечная система».

Новости Национальной библиотеки Беларуси

Раритеты в обложках: главные старинные белорусские книги

6 Дек 2019

На недавней Франкфуртской книжной выставке‑ярмарке событием стала демонстрация на белорусском стенде факсимильного издания Брестской Библии. Посетители наперебой подходили для селфи, листали страницы раритета...

Новости библиотек

Открыта регистрация на ХVІ Международные книговедческие чтения

4 Дек 2019

14–15 мая в Национальной библиотеке пройдут ХVІ Международные книговедческие чтения – масштабная научная конференция, которая является главной площадкой страны для открытого диалога о книжной культуре.

Новости Национальной библиотеки Беларуси


111