Форумы     Карта портала  
 
www.nlb.by
НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА БЕЛАРУСИ
Регистрация Вход Помощь
Логин пользователя
Пароль

Забыли пароль?
   
 
АРХИВ НОВОСТЕЙ
 
ПОДПИСКА НА НОВОСТИ
ПОИСК
Поиск в ЭК
Помощь [?]
Новости библиотек
2016-12-24  
НОВОСТИ
Максима Богдановича погубила любовь?
Ну что, скажите, вы успели к своим 25-ти? А он издал книгу, написал сотни гениальных стихов.

9 декабря день рождения классика белорусской литературы. А где точно он похоронен, неизвестно до сих пор.

Как же я не любила в школе учить биографии писателей и поэтов. Удивительно у нас пишут учебники, из которых невозможно представить, каким же человеком был автор даже самого любимого произведения. Поэзию Богдановича я любила, несмотря на то, что все тот же учебник уговаривал меня, что она о судьбе «прыгнечанага беларускага народа». Я все больше «про любовь» там находила. Но запоминать, в каком году он переехал из одного города в другой, послал стихи в «Нашу ніву», вернулся в Минск, совершенно не хотелось. И даже то, что умер поэт в 25 лет, не очень впечатляло – когда тебе 12–13 лет, 25-летний человек кажется глубоким стариком.

Но сегодня феномен Максима Богдановича меня занимает все больше. Ну что, скажите, вы успели к своим 25-ти? А он издал книгу, написал сотни гениальных стихов. А слабо выучить белорусский язык, не живя в Беларуси? У нас и сейчас многие воспринимают говорящих в повседневной жизни по-белорусски как героев.

Анне Какуевой Богданович посвятил «Зорку Венеру».

И кто та, которая вдохновляли поэта на самые прекрасные в белорусской поэзии лирические строки?

Зорка Венера ўзышла над зямлёю,
Светлыя згадкі з сабой прынясла.
Помніш, калі я сnаткаўся з табою,
Зорка Венера ўзышла.

Оказывается, такая «дзяўчына» была не одна. И каждый раз Максим влюблялся, потом страдал, разочаровывался, искал новую любовь.

«Если женщины красивы, то неверны…»

Отец Максима в письме к первой жене Горького писал, что «мои сыновья, в отличие от их батюшки, не имеют никакого интереса к противоположному полу».

– Но сама поэзия Богдановича говорит о том, что любовь у него была, не всегда счастливая, – рассказывает директор Литературного музея Максима Богдановича Татьяна Шелягович.

Первой любовью, которой поэт посвятил немало стихов, стала Анна Какуева – родная сестра его гимназических друзей. Она училась в консерватории в Санкт-Петербурге и приезжала в Ярославль, где жили Богдановичи, только на лето. Считается, что «Зорку Венеру» Максим посвятил именно Анне, а строки «Але расстацца нам час наступае; Пэўна, ўжо доля такая у нас...» как раз об этих коротких летних встречах.

Увы, но чувства Максима девушка не разделила и вышла замуж за его гимназического друга Ивана Лилеева. Их сын и сейчас живет в Петербурге, давно дружит с музеем Богдановича, которому подарил немало вещей своей мамы. Судьба Анны сложилась непросто, она пережила сталинские репрессии, ссылки. Но сохранила «Вянок», который Максим подписал, правда, не ей, а Ивану. Анне поэт собирался посвятить отдельный сборник стихов, который он назвал «Палын-трава» – о своем горьком невзаимном чувстве.

Для Анны Гапанович Максим перевел «Вянок» на русский язык.

Но Максим Богданович был восторженной, романтической натурой, которая, судя по всему, не могла жить без источника вдохновения. После несчастной любви к Анне Какуевой Максим увлекся своей двоюродной сестрой Анной Гапанович. Но в семье его воспринимали как чудака, одержимого своей «беларусікай». И родной брат Анны Петр признавался, что не хотел бы для своей «любенькой сестрицы такой подарок». Гапановичи жили в Нижнем Новгороде, Максим к ним часто приезжал из Ярославля, подписал свой сборник «Сестрице Нюте от любящего ее автора». А Нюта, которая кстати проявляла незаурядные математические способности, с ехидцей заметила, получая подарок: «Как же я прочитаю твои стихи, если белорусского не знаю? » И Максим перевел свой «Вянок» на русский язык, переписал его от руки в тетрадку, которую подписал «Зеленя». А эпиграфом написал:

Переводы стихов – словно женщины,
Если красивы, то неверны.
А если верны, то некрасивы.

На лечении в Крыму 18-летний Максим встретил еще одну девушку, которую сам поэт представлял как особу мистического склада ума – М.А. Китицыну. Мы уже не узнаем, как звали эту особу. Молодые люди после возвращения из Крыма переписывались достаточно долго, а Максим посвятил девушке единственное стихотворение «Цемень»:

Я сяджу без агню. Я стаміўся, прамок.
Над зямлёю – імгла, у душы маёй змрок…

– Но самые сильные любовные переживания Максима связаны с Клавой Салтыковой, когда он лечился в Старом Крыму в 1915 году, – рассказывает директор музея. – Клава тоже лечилась от туберкулеза, с Максимом они жили в одном частном пансионе. Клава по национальности армянка, а Салтыковой стала, когда вышла замуж. О тех отношениях осталась рукопись, которая до сих пор целиком не расшифрована.

– Это тот самый «Інтымны дзённік»?

– «Дзённікам» эти несколько страничек рукописного текста назвать нельзя. В них достаточно отрывистые записи. Они полны переживаний, страсти. Максим, конечно, понимал аморальность этих отношений, ведь Клава была замужем. Он пытался порвать с Клавой. Но огонь чувств его полностью захватил.

Его ярославские друзья в своих воспоминаниях признавались, что эта любовь принесла ему больше мук и душевных терзаний, чем возвышенных чувств. И даже подорвала его и без этого слабое здоровье. Любопытно, что стихи, которые Максим посвятил Клаве Салтыковой, он написал по-русски:

Забудется многое, Клава,
Но буду я помнить всегда,
Как в сердце шипела отрава
Любви и тоски, и стыда.

Ради Ванды Лявицкой поэт приехал в Минск.

От душевных мук Максим спасался перепиской, которую он вел со многими белорусами из Вильно, Минска. Так, по переписке он знакомится с Вандой Лявицкой, дочкой писателя Ядвигина Ш. Сегодня такие знакомства заводятся в Интернете. В своих письмах Максим и Ванда не скрывали возникших чувств.

– Их переписка, по моему мнению, стоит того, чтобы стать основой романа, – убеждена Татьяна Эдуардовна. – Максим ехал в 1916 году в прифронтовой Минск за тысячу верст не на родину, как мы привыкли думать, а к Ванде. Ведь его тогда в Минске практически никто не знал и не ждал, знали только его «Вянок» и публикации в «Нашай ніве». А Ванда его ждала как любимого человека. Но, к сожалению, Максим, когда познакомился с девушкой, понял, что ошибался в своих чувствах, что «сэрца яго не трапеча». И очень переживал из-за того, что делает больно Ванде.

Ванда после смерти Богдановича вышла замуж за писателя Язэпа Лёсика, пошла за ним в ссылку, когда в Беларуси в 30-х годах начались репрессии. Крестным их детей был Янка Купала. В Минск вернулась только в 1959 году.

«Маладому вераб’ю блага...»

В Минске Максим прожил меньше полугода. Приехал в конце осени, а в феврале друзья, обеспокоенные его здоровьем, собрали деньги и отправили его в Крым. Змитрок Бядуля, который жил с ним в одном доме, вспоминал, что на градуснике, который Максим забывал сбивать, каждый день видел 38 с десятыми градусов. Максим забывал кушать, принимать лекарства, зимой ходил в легком пальто. При этом много работал.

Родители Богдановича Адам и Мария с сыновьями – Вадимом, Максимом и Львом.

Ему было всего 25. Его мама умерла от чахотки в 27, старший брат в 18 лет. Возможно, Максим понимал, что век его недолог, поэтому и не занимался собой.

– Но и у отца Максима был туберкулез. Адам Егорович всю жизнь был носителем, и в любую минуту болезнь могла развиться в острую форму. Но он очень внимательно относился к себе и своему здоровью, правильно питался. И дожил Богданович-старший до 70 лет.

Кстати, многие исследователи признают, что сам Максим мог сгореть от чахотки намного раньше. Известно, что в 1911 году Максим хотел поступать в Петербургский университет, где профессор Шахматов набирал студентов для изучения белорусистики. Отец не пустил. Он не видел никаких перспектив в этих занятиях, ведь фольклорист Адам Богданович весьма скептически относился к «белорусике». Известно, что на следующий год он отправил младшего сына Льва в Московский университет, потому что тот был одаренным математиком.

– Но отец понимал и то, что климат Петербурга просто убьет Максима, – убеждена Татьяна Шелягович. – Если бы он отпустил тогда Максима, не было бы ни «Зоркі Венеры», ни «Пагоні», ни «Апокрыфа».

Да, полгода, прожитого в Минске, хватило, чтобы убить поэта. И последняя поездка в Крым не спасла. Он прожил в Ялте два месяца, слабел с каждым днем все больше и больше. Невероятно, но в это время его отец был совсем рядом – в Симферополе. Максим писал ему письма: «Маладому ве-раб’ю блага...»

– Очевидно, их отношения к этому времени были уже не такими близкими, чтобы Максим открылся ему.

Максим Богданович умер 25 мая 1917 года. Становится не по себе, когда понимаешь, что в свои последние мгновения 25-летний молодой человек был совершенно один, рядом ни близких, ни родных, ни друзей. Квартирная хозяйка нашла его утром. Хоронили его чужие люди, записав в метрической книге собора Александра Невского в Ялте, что умер «крестьянин Максим Богданович».

– Наверное, посмотрели на его бедную одежду, отсутствие денег…

Отец на отпевание не успел, дал квартирной хозяйке деньги, чтобы она посадила на могиле сына куст роз и кипарис, попросил своих ялтинских знакомых, чтобы они следили за могилой. Но через несколько лет была утеряна и могила поэта. В 1924 году белорусские писатели, приехавшие в Ялту на могилу Богдановича, найти ее уже не смогли.

Сегодня памятник на кладбище стоит на предполагаемой могиле Максима Богдановича. Поэтому и все разговоры о том, чтобы перенести прах поэта на родину, ни к чему не ведут.

– Представляете, что будет, если там окажутся не останки Максима? Или вообще ничего? – переживает директор музея Богдановича. – Это будет катастрофа. А сегодня на могилу Богдановича в Ялте приходят белорусы, у которых есть такая душевная потребность. Убирают могилу, приносят цветы, читают его стихи.

РОК РОДА БОГДАНОВИЧЕЙ

Могила Максима – не первая, которую потерял его отец. Долгое время было неизвестно, где похоронена в Гродно его первая жена, мама Максима (ее нашли гродненские краеведы уже в советские времена). И маленькая Ниночка, единственная дочка Богдановича-старшего, которая умерла малышкой. Неизвестно, где похоронен Александр, сын от второго брака. Могилы старшего и младшего братьев Максима – Вадима и Льва, тоже потеряны.

– Не было у него внутренней потребности навещать могилы родных людей, – сокрушается Татьяна Шелягович.

Младшая сестра матери Максима так любила его отца, что много лет прожила с ним невенчанной.

При этом была достаточно бурная личная жизнь. После смерти первой жены Марии Мякота Адам Богданович женился на сестре жены Горького, которая была моложе его на 18 лет. Но достаточно быстро Адам Егорович снова стал вдовцом.

Третьей его супругой стала младшая сестра его первой жены Александра, которая родила ему пятерых сыновей и растила трех старших – своих племянников.

– Александра страшно его любила, поэтому и пошла на все эти муки.

– Какие муки?

– Адам Егорович не женился официально на Александре, не обвенчался с ней. Они жили гражданским браком, и сыновья считались незаконнорожденными, носили фамилию Мякота. Из-за этого Александра почти не выходила из дома, Адам Богданович нигде не показывался вместе с женой.

Оформили брак они только после революции, тогда мальчики получили фамилию Богданович.

У Максима отношения с теткой-мачехой не сложились. Непростыми они были и с отцом. Но именно отец сыграл огромную роль в его жизни. Адам Егорович Богданович был невероятно образованным человеком, имел незаурядные способности. Интересовался фольклором, ездил по деревням, делал записи сказок, легенд, преданий, обычаев, даже знахарских рецептов. Но свою работу назвал «Пережитки древнего миросозерцания у белорусов», которые живут в «западлом крае», про народ, который стоит на такой низкой ступени развития, что до сих пор верит в мифических существ, песни поет нудные и тоскливые. Поэтому в увлечении Максима белорусской культурой отец не видел никакой перспективы.

У Адама Богдановича было десять детей, двое умерли малышами. Но ни один из восьми сыновей Адама Богдановича, которые дожили до взрослого возраста, не родил детей.

– Говорят же, Бог дает, но Бог и забирает, – говорит директор музея. – Но то, что он подарил нам, белорусам, Максима Богдановича – большое счастье. Белорусам не хватает таких богатырей духа, гениев слова.

Автор публикации: Надежда Белохвостик.

Источник: Комсомольская правда

Читайте также:

ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Для добавления комментария Вам необходимо выполнить вход в портал
К этой статье нет комментариев
Официальный интернет-портал Президента Республики Беларусь Сайт Министерства культуры Республики Беларусь Сайт Беларусского Pеспубликанского Союза Молодёжи
Все права защищены
Национальная библиотека Беларуси
2006-2016

webmaster@nlb.by
220114, просп. Независимости, 116,
г. Минск Республика Беларусь
Тел: (+375 17) 266 37 37
Факс: (+375 17) 266 37 06